Lyrics

Нет, только тот, кто знал

Свиданья, жажду,

Поймёт, как я страдал

И как я стражду.

Гляжу я вдаль... нет сил,

Тускнеет око...

Ах, кто меня любил

И знал - далеко!

Ах, только тот, кто знал

Свиданья, жажду,

Поймёт, как я страдал

И как я стражду.

Вся грудь горит... Кто знал

Свиданья жажду,

Поймёт, как я страдал

И как я стражду.

No, only one who has known

The thirst for a meeting

Will understand how I have suffered

And how I suffer.

I gaze into the distance... I have no strength,

My eyes grow dim...

Ah, the one who loved me

And knew me is far away!

Ah, only one who has known

The thirst for a meeting

Will understand how I have suffered

And how I suffer.

My whole breast is burning... One who has known

The thirst for a meeting

Will understand how I have suffered

And how I suffer.

Средь шумного бала, случайно,

В тревоге мирской суеты,

Тебя я увидел, но тайна

Твои покрывала черты.

Лишь очи печально глядели,

А голос так дивно звучал,

Как звон отдалённой свирели,

Как моря играющий вал.

Мне стан твой понравился тонкий

И весь твой задумчивый вид,

А смех твой, и грустный, и звонкий,

С тех пор в моём сердце звучит.

В часы одинокие ночи

Люблю я, усталый, прилечь;

Я вижу печальные очи,

Я слышу веселую речь,

И грустно я, грустно так засыпаю,

И в грёзах неведомых сплю...

Люблю ли тебя, я не знаю,

Но кажется мне, что люблю!

Amid the din of the ball, by chance,

In the turmoil of worldly bustle,

I saw you, but a mystery

Veiled your features.

Only your eyes looked sadly,

But your voice sounded so wondrously,

Like the sound of a distant pipe,

Like the playing wave of the sea.

I was charmed by your slender figure

And by your whole pensive air,

And your laughter, both sad and ringing,

Has sounded in my heart ever since.

In the lonely hours of the night

I love, weary, to lie down;

I see the sorrowful eyes,

I hear the merry voice,

And sadly, so sadly I fall asleep,

And sleep in unknown dreams...

Whether I love you, I do not know,

But it seems to me that I do!

Отчего побледнела весной

пышноцветная роза сама?

Отчего под зелёной травой

голубая фиалка нема?

Отчего так печально звучит

песня птички, несясь в небеса?

Отчего над лугами висит

погребальным покровом роса?

Отчего в небе солнце с утра

холодно и темно, как зимой?

Отчего и земля вся сыра

и угрюмей могилы самой?

Отчего я и сам все грустней

и болезненней день ото дня?

Отчего, о, скажи мне скорей ты,

покинув, забыла меня?

Why did it grow pale in spring,

The richly blooming rose?

Why beneath the green grass

Is the blue violet mute?

Why does it sound so sadly,

The little bird's song, soaring to the skies?

Why over the meadows hangs

The dew like a funeral shroud?

Why is the sun in the sky since morning

Cold and dark, as in winter?

Why is the whole earth damp

And gloomier than the grave itself?

Why do I myself grow ever sadder

And more ailing day by day?

Why, oh, tell me quickly,

Did you leave me and forget me?

Я ли в поле да не травушка была,

Я ли в поле не зеленая росла;

Взяли меня, травушку, скосили,

На солнышке в поле иссушили.

Ох, ты, горе мое, горюшко!

Знать такая моя долюшка!

Я ли в поле не калинушка была,

Я ли в поле да не красная росла;

Взяли калинушку, поломали,

И в жгутики меня посвязали!

Ох, ты, горе мое, горюшко!

Знать такая моя долюшка!

Я ль у батюшки не доченька была,

У родимой не цветочек я росла;

Неволей меня, бедную, взяли,

И с немилым, седым повенчали!

Ох, ты, горе мое, горюшко!

Знать такая моя долюшка!

Was I not a little blade of grass in the meadow,

Did I not grow green in the meadow?

They took me, the little grass, and mowed me down,

And dried me in the sun in the field.

Oh, my grief, my sorrow!

Such, it seems, is my lot!

Was I not a guelder rose in the meadow,

Did I not grow red in the meadow?

They took the guelder rose and broke it,

And bound me into bundles!

Oh, my grief, my sorrow!

Such, it seems, is my lot!

Was I not my father's dear daughter,

Did I not grow up my mother's little flower?

They took me, poor girl, against my will,

And wed me to a grey-haired man I did not love!

Oh, my grief, my sorrow!

Such, it seems, is my lot!

День ли царит, тишина ли ночная,

В снах ли тревожных, в житейской борьбе,

Всюду со мной, мою жизнь наполняя,

Дума все та же, одна роковая,

Всё о тебе!

С нею не страшен мне призрак былого,

Сердце воспрянуло снова любя...

Вера, мечты, вдохновенное слово,

Всё, что в душе дорогого, святого,

Всё от тебя!

Будут ли дни мои ясны, унылы,

Скоро ли сгину я, жизнь загубя!

Знаю одно, что до самой могилы

Помыслы, чувства, и песни, и силы,

Всё для тебя!

Whether day reigns or the stillness of night,

Whether in troubled dreams or in life's struggle,

Everywhere with me, filling my life,

Is the same single, fateful thought,

All of you!

With it the ghost of the past does not frighten me,

My heart has revived, loving again...

Faith, dreams, the inspired word,

All that is dear and holy in my soul,

All comes from you!

Whether my days be bright or dreary,

Whether I perish soon, my life wasted,

I know one thing: that to the very grave

My thoughts, my feelings, my songs and my strength,

All are for you!

По утру, на заре,

По росистой траве,

Я пойду свежим утром дышать;

И в душистую тень,

Где теснится сирень,

Я пойду своё счастье искать...

В жизни счастье одно

Мне найти суждено,

И то счастье в сирени живёт;

На зелёных ветвях,

На душистых кистях

Моё бедное счастье цветёт...

In the morning, at dawn,

Over the dewy grass,

I will go out to breathe the fresh morning air;

And into the fragrant shade,

Where the lilacs crowd,

I will go to seek my happiness...

In life, only one happiness

Am I fated to find,

And that happiness lives in the lilacs;

On the green branches,

On the fragrant clusters,

My poor happiness blooms...

О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной,

Коварный лепет твой, улыбку, взор случайный,

Перстам послушную волос густую прядь,

Из мыслей изгонять, и снова призывать;

Шептать и поправлять былые выраженья

Речей моих с тобой, исполненных смущенья,

И в опьянении, наперекор уму,

Заветным именем будить ночную тьму.

Oh, long shall I, in the silence of the secret night,

Your sly prattle, your smile, your chance glance,

The thick lock of hair obedient to my fingers,

Drive from my thoughts, and summon back again;

Whisper and correct the former phrases

Of my words with you, so full of confusion,

And, intoxicated, in defiance of reason,

Awaken the darkness of night with your cherished name.

Здесь хорошо... Взгляни, вдали

Огнём горит река;

Цветным ковром луга легли,

Белеют облака.

Здесь нет людей... Здесь тишина.

Здесь только Бог да я.

Цветы, да старая сосна,

Да ты, мечта моя…

How fair this spot... Look, in the distance

The river burns like fire;

The meadows lie like a colorful carpet,

The clouds shine white.

There are no people here... Here is silence.

Here there is only God and I.

The flowers, and the old pine,

And you, my dream…

Не пой, красавица, при мне

Ты песен Грузии печальной;

Напоминают мне оне

Другую жизнь и берег дальний.

Увы, напоминают мне

Твои жестокие напевы

И степь, и ночь, и при луне

Черты далекой, бедной девы!

Я призрак милый, роковой,

Тебя увидев, забываю;

Но ты поёшь, и предо мной

Его я вновь воображаю.

Не пой, красавица, при мне

Ты песен Грузии печальной;

Напоминают мне оне

Другую жизнь и берег дальний.

Sing not, my beauty, in my presence

Your songs of sad Georgia;

They remind me

Of another life and a distant shore.

Alas, they remind me,

Your cruel melodies,

Of the steppe, and the night, and, in the moonlight,

The features of a distant, poor maiden!

That dear, fateful phantom

I forget when I see you;

But you sing, and before me

I picture it anew.

Sing not, my beauty, in my presence

Your songs of sad Georgia;

They remind me

Of another life and a distant shore.

Ещё в полях белеет снег,

А воды уж весной шумят —

Бегут и будят сонный брег,

Бегут, и блещут, и гласят...

Они гласят во все концы:

«Весна идёт, весна идёт!

Мы молодой весны гонцы,

Она нас выслала вперёд.

Весна идёт, весна идёт,

И тихих, тёплых майских дней

Румяный, светлый хоровод

Толпится весело за ней!»

The snow still lies white in the fields,

But the waters already roar with spring —

They run and wake the sleepy shore,

They run, and sparkle, and proclaim...

They proclaim to every corner:

"Spring is coming, spring is coming!

We are the messengers of young spring,

She has sent us on ahead.

Spring is coming, spring is coming,

And the quiet, warm days of May,

A rosy, radiant round dance,

Crowd merrily behind her!"

Сцена II — В комнате Татьяны

(Татьяна, одна в своей комнате, поглощена мыслями.)

Пускай погибну я, но прежде

я в ослепительной надежде

блаженство темное зову,

я негу жизни узнаю!

Я пью волшебный яд желаний!

меня преследуют мечты!

Везде, везде передо мной

Мой искуситель роковой!

Везде, везде, он предо мною!

Нет, все не то! Начну сначала!

Ах, что со мной! я вся горю!

Не знаю, как начать…

Я к вам пишу, – чего же боле?

Что я могу еще сказать?

Теперь я знаю, в вашей воле

Меня презреньем наказать!

Но вы, к моей несчастной доле

Хоть каплю жалости храня,

Вы не оставите меня.

Scene II — Tatiana's room

(Tatiana, alone in her room, is lost in thought.)

Let me perish, but first

In dazzling hope

I summon an unknown bliss,

I come to know the sweetness of life!

I drink the magic poison of desire!

Dreams pursue me!

Everywhere, everywhere before me

Is my fateful tempter!

Everywhere, everywhere, he is before me!

No, that's all wrong! I'll begin again!

Ah, what is happening to me! I am all on fire!

I don't know how to begin…

I am writing to you — what more is there?

What else can I say?

Now I know it is in your power

To punish me with contempt!

But if, for my unhappy lot,

You keep at least a drop of pity,

You will not abandon me.